Лариса Паутова: «X Грушинская конференция уже стала особенной и запомнится такой навсегда»

Пандемия, ворвавшаяся в нашу жизнь стремительно, поменяла привычные модели поведения и еще раз подчеркнула, что мы — разные и по-разному переживаем вынужденное затворничество и всеобщий онлайн. Как пережила свой «переезд» в онлайн X Грушинская конференция и как могут развиваться новые гибридные форматы отраслевого взаимодействия, рассказала Управляющий директор фонда «Общественное мнение» (ФОМ), доктор социологических наук Лариса Паутова.

— Лариса, расскажите, пожалуйста, были ли у Вас какие-то ожидания от X Грушинской конференции?

— Грушинская конференция — важнейшее мероприятие для всей исследовательской отрасли, и юбилейной десятой конференции мы ждали, как праздника. Но глобальная пандемия, очевидно, внесла свои значительные коррективы. X Грушинская конференция уже стала особенной и запомнится такой навсегда.

— Вы выступили модератором двух прошедших сессий: «Социология семьи и брака» и «Человек и его здоровье». Насколько ситуация в мире повлияла на содержание докладов участников?

— Ситуация в мире, безусловно, повлияла не только на формат, но и на содержание конференции. Глобальная пандемия — это не то, что представляется возможным проигнорировать, сделать вид, что ничего не происходит. К счастью, это не война, но тем не менее в мире гибнет множество людей, и мы не можем рассматривать «коронакризис» наравне с «обычным» экономическим кризисом.

Кроме того, и семья, и здоровье — это те сферы жизни, на которых пандемия коронавируса отразилась самым непосредственным образом. Так что, конечно, темы модерируемых мной секций конференции (как и большинства других) мы рассматривали «в пандемических тонах». Нужно отдать должное оргкомитету и участникам конференции, которые совместными усилиями смогли не только претворить конференцию в жизнь в новом онлайн-формате, но и осветить заранее заявленные темы через призму резко изменившихся условий.

— Какие основные выводы Вы бы сделали по итогам прошедших сессий? Есть ли какие-то общие тренды?

— Главным трендом я бы назвала, пожалуй, всё большую дифференциацию, разделение на большее количество различных социальных групп. Современные исследователи не могут себе позволить мыслить категориями «молодёжь», «люди среднего достатка» и так далее — все мы слишком разные. Такой тренд присутствовал в социологических исследованиях и раньше, но коронакризис ещё более явно подчеркнул, насколько по-разному могут реагировать на одни и те же ситуации люди, на первый взгляд относящиеся к одной группе.

Более того, как активный сторонник некоторых подходов социальной психологии, я придерживаюсь мнения, что стоит разделять даже рациональные, эмоциональные и поведенческие мотивы одного и того же человека. И зачастую эти мотивы могут противоречить друг другу! В качестве примера в ситуации с коронавирусом — это, например, неоднозначное отношение людей к самосохранительным практикам. Одни и те же люди могут опасаться ехать с соседями в одном лифте, а потом как ни в чём не бывало сидеть в толпе на летней веранде и не видеть в этом никакого противоречия или непоследовательности (тут я цитирую Виктора Вахштайна, у которого ФОМ брал интервью). Кстати, я легко чувствую себя в маске на улице, но было неловко носить ее в ФОМе.

— А хватает ли данных? Достаточно ли сейчас новых исследований, отражающих актуальную картину, чтобы можно было приступить к полноценному анализу ситуации в России и мире?

— Данных точно хватает. Для изучения и анализа уже доступно огромное количество результатов и аналитики, связанных с пандемией: свои исследования публикуют ФОМ, ВЦИОМ, IPSOS, множество зарубежных коллег. Количественных исследований — масса.

Честно говоря, лично мне несколько не хватает исследований с использованием качественных методов, этнографии, визуальной социологии, более глубокого анализа. Думаю, это вопрос времени, но не уверена наверняка, сможет ли кто-то обобщить все эти данные и в будущем, может быть, сделать какие-то глобальные выводы.

— Какие у Вас сложились впечатления от участия в конференции в онлайн-формате?

— Онлайн-формат — это совершенно другой опыт, ставший для нас определённым вызовом. По моим ощущениям, для многих коллег выступления в онлайне представляют большую сложность, чем привычные «живые» выступления, и во многом я могу их понять. Онлайн-формат требует несколько иных компетенций, и личной харизмы оратора здесь оказалось совершенно недостаточно, чтобы удерживать внимание слушателей на протяжении всего доклада.

С другой стороны, в таком формате, когда больше внимания приковано к экрану, а не к выступающему, у докладчиков есть больше технологических возможностей, чтобы разнообразить своё выступление: более уместной стала бы, например, демонстрация видеороликов. К сожалению, пока что онлайн-выступления остаются для многих из нас новинкой, и мы используем далеко не все их возможности. Но хочется верить, что неожиданная необходимость обратиться к онлайн-формату в будущем станет для всех хорошим импульсом для того, чтобы развивать новые компетенции и пользоваться преимуществами современных технологий в полной мере.

— Удалось ли онлайн-формату заменить живое общение между участниками конференции?

— Конечно, личное общение — совершенно незаменимая часть коммуникаций, оно лучше всего помогает раскрыть человека. Фактически мы четыре месяца выступаем перед воображаемой публикой, часто перед черным прямоугольником компьютера или телефона. Однако, мне кажется, артистам было сложнее выступать онлайн перед многомиллионной аудиторией, не видя лиц подпевающих фанатов (тут я восхищении перед любимыми рок-группами, которые продолжали играть онлайн, отменив концерты, — внимательно изучала, как они работают).

Но и в плане личного общения онлайн-формат любопытно проявил себя. Докладчики выступали из дома, и далеко не у всех нашёлся «укромный уголок», чтобы полностью оградиться от домочадцев: периодически в кадр попадали, например, дети и питомцы (у меня регулярно). Все мы живые люди и, конечно же, отнеслись с пониманием. Но человека как личность могут косвенно охарактеризовать и другие, на первый взгляд, гораздо более мелкие, детали: кто-то вдумчиво подходит к композиции в кадре, к дизайну интерьера, у кого-то мы наблюдали впечатляющую домашнюю библиотеку. Я продумывала футболки к каждой секции, развлекаясь с антикоронавирусными надписями.

В конечном счёте такой формат, на мой взгляд, позволяет участникам раскрыться наиболее всесторонне: как личностям, как профессионалам и, наконец, как частям единого целого — социологической отрасли. Что показательно, все мы поначалу говорим будто бы на разных языках, но в конце концов приходим к какому-то консенсусу. Исследовательская отрасль — это очень высококонцентрированная среда.

— Какой бы Вы хотели увидеть Грушинскую конференцию в будущем?

— Лично мне хотелось бы, чтобы онлайн-мероприятия в будущем стали частью нашей повседневности — но не как альтернатива, а как интересное дополнение к привычным офлайн-форматам. Надо учиться.

Но, конечно, не хватает живого общения с коллегами, тёплых встреч и объятий. И — разумеется! — уже занимаюсь подбором нового платья к следующей конференции.